orlova_cih_ru

Писала новости Мир для всех и Архитекторы против бедности

Первая про конгресс ни где-нибудь, а в Иране:

Вторая — концептуальный архитектурный конкурс:


*
Вспомнила свой старый текст (отрывки):

Как в провинции отреагировали на теракт в Московском метро, на обвал крыши в «Транваале», на гибель молодых сноубордистов из столицы? «Просто в Москве по отношению ко всей остальной стране всё слишком несправедливо устроено» (цитата с трамвая). Об этом ещё никто не сказал с телеэкрана. Но об этом говорит провинция. ... Идеи справедливости опять обретают свою упругость. Справедливость — самая кровавая добродетель. Но всё же добродетель или нет?

Современное российское общество расколото. Демаркационная линия проходит сегодня внутри самого общества: столичного («столичный» — это в современной России стиль жизни, а не география) и нищего провинциального, «черного» и русского. Она дробит и делит семьи, скученные в малосемейках, ползет по кафелю подъездов, разбрасывая по баррикадам соседей, режет напополам парты, за которыми сидят школьники. …

Также, как «черномазых», в обществе ненавидят олигархов, в провинции — москвичей, в задрипанном захолустье — любого приезжего… А в Камбоджи когда-то, например, убивали и просто очкариков. 

*
Бж-ж, ещё раз повторяюсь (эта тема для меня ещё не закрыта): поэтому «Русское бедное» мне кажется столь актуальным проектом. Хотя, разумеется, любую идею могут извратить — вовсе не создатели, а кто-угодно ещё: превратить в насмешку.

Скоро в рамках проекта ЦИХа «Люфт-механика культуры» текст: чему современным российским архитекторам стоит поучится у современных российских художников?

Не позволил мне рабочий цейтнот на этой недели уделить хотя бы вечерок написанию текста про люфт-механику культуры, размещаю некоторые отрывочные соображения.

Проекты «Русское бедное» Марата Гельмана, «Green river» и реконструкция здания Речного вокзала Перми «Проекта Меганом», всё без исключения творчество Александра Бродского — актуализация того, что я называю люфт-механикой культуры. Связана она в основном с работой памяти и мечты. Выходом из индустрии мелкого помола. Всё великое на расстоянии — видится, создается: вне грохочащей машинерии мейнстрима. Цель художника — свобода. Она же мотивация, причина, гонорар.

Задавалась вопросом: что движет куратором? Куратор ближе к архитектору (которого, впрочем, я тоже склонна считать художником)*. Он также работает над чужой (в случае куратора — художественной) жизнью. Размещает ее в пространстве, однако в отличие от архитектора, не только физическом, но еще и — культурном. Куратор — архитектор в пространстве культуры. Почему ему, согласно военно-подпольному инструктажу Юрия Григоряна**, иногда надо перестать строить в красивых местах, а выбирать желательно места похуже? Потому что с каждой страницы глянца глядит Джоконда? А повара визуальной кухни того гляди она и самого нашинкуют?

В кураторе архитектору возвращается роль демиурга (см. про космогонизм «Русского бедного»?).

У всех авторов — Бродский, Гельман, Григорян — возвращение человека в цельный и целесообразный универсум. Механизм пространственной (дезурбанистической) мутации, открытый в исследовании «Green river» «Проекта Меганом», вполне работает и в «Русском бедном» с той лишь разницей, что вместо пространственной здесь уместнее говорить о предметно-вещественной мутации, вместо дезурбанистической — об антигламурной и антирыночной тактиках жить.

Художественный мир Александра Бродского в некотором смысле — архитектурный эквивалент «Русского бедного». Я даже склонна полагать, что Бродский, отстроивший Марату Гельману интерьер квартиры, дома — по сути, пространство личного мира — сыграл в генезисе, возможно, самого громкого арт-проекта нашего времени не столь уж скромную роль, которую этот чувак обычно сам себе отводит. В отношении влияния Бродского на Григоряна — аналогичный вывод.

Важно, что люфт у всех авторов в самую что ни на есть всамделишность доступного всегда и всем существования. Это я, собственно, и называю арт-коммунизмом (эстетическим коммунизмом в редакции еще 2006 года). В арх-словаре Александра Бродского и арт-азбуке бедного от Марата Гельмана — дешевые материалы, траченные временем, выброшенные насовсем, найденные или купленные за бесценок. У Юрия Григоряна — природа, освобожденная из оков, и архитектура под стать ее вольной радости. У всех на повестке жизни: подчинка культурного и естественного ландшафта.

Потрясающе, что новый, отстроенный Бродским-Гельманом-Григоряном ландшафт разворачивается из внутреннего мира квартиры-вселенной из Москвы в Пермь и в космос. Здесь не только исключение социальной сегрегации, деления общества по уровню достатка, национальным и пр. признакам: какая сегрегация в семье?!: дети — беднота, папа — олигарх? жена — бюджетный работник, прослойка интеллигенции?, — но еще и арт-терапия чисто русской ментальной проблемы дикой центростремительности — в аналоге-прототипе семьи ей противопоставляется принцип разумной иерархичности.

Между прочим, центростремительность не столь уж безобидна — отсюда, возможно, восточные трафареты Гельмана, Артемия Лебедева в Перми: объявление чего-то эксклюзивным (столичным) автоматически переводит в разряд отбросов всё остальное (Башни-Близнецы странный символ в оплоте однополюсного мира — эстетическая профилактика: итого). Поэтому игры в культурную столицу столь важны, сколь и культурны лишь до тех пор, пока Пермь ею не стала. Ну, вот собственно для этого Марату Гельману и нужна Пермь. 

Фото Марата Гельмана-люфт-механика культуры см. здесь завтра.

Здесь на ЦИХе начало проекта -механика культуры: Москва-Пермь-космос и Пермский арт-коммунизм. 


* про различение архитектора и художника см. у Евгения Асса: Архитектор работает в материальном пространстве и (в меру своего таланта) наполняет его культурными событиями. Художник работает в культурном пространстве и (в меру своего таланта) наполняет его материальными событиями // Евгений Асс. Портрет архитектора и/ или/ как художника

** см. Юрий Григорян: На войне, или Методика проектирования в условиях подполья // Проект Россия № 52, стр. 18.